Скрипка издергалась, упрашивая, / и вдруг разревелась / так по-детски,
что барабан не выдержал: / «Хорошо, хорошо, хорошо!»
А сам устал, / не дослушал скрипкиной речи. / шмыгнул на горящий Кузнецкий
и ушел.
Оркестр чужо смотрел, как / выплакивалась скрипка / без слов, / без такта,
и только где-то / глупая тарелка / вылязгивала: / «Что это?» / «Как это?»
А когда геликон — / меднорожий, / потный,
крикнул: / «Дура, / плакса, / вытри!» —
я встал, / шатаясь полез через ноты,
сгибающиеся под ужасом пюпитры,
Зачем-то крикнул: / «Боже!»,
Бросился на деревянную шею:
«Знаете что, скрипка? / Мы ужасно похожи:
я вот тоже / ору — / а доказать ничего не умею!»
Музыканты смеются: «Влип как!
Пришел к деревянной Невесте! / Голова!»
А мне — наплевать! / Я — хороший. / «Знаете что, скрипка?
Давайте — / будем жить вместе! / А?»