Колокола. / Ни гудка, / ни стука.
Бронзовая скука.
Патлы / маслом прилампадя,
сапоги / навакся,
в храм / живот / приносит дядя:
«Божья матерь -- / накося!»
Вместе с дядею -- / жена
шествует / важно.
Как комод -- / сложена,
как павлин -- / ряжена.
Искрестилась толпа,
отмахала локоть.
Волосатого / попа
надоть / в лапу / чмокать.
К дому, / выполнив обряд,
прутся / дядя с тетей.
Здесь уже с утра / сидят
мухи на компоте.
Семья / садится радостно
вокруг / сорокаградусной.
От водки, / от Христовых дум
философеет / нежный / ум.
Сияет / каждый атом
под серебристым / матом.
Перейдут / на мордобой,
кончив / водку / эту.
Дальше / все / само собой,
как / по трафарету.
Воскресный город / избит / и испит,
спит / под листком красненьким.
И это / у нас / называлось / «быт»
и называлось -- / праздником.
Заря / взвивается светла,
во рту / заметна убыль.
Пречистая / метет / метла
волосья / и зубы.
Сам / господь всеблагой
крестит / пухлой рукой
этот быт / блошино-мушиный.
И вот этот / такой
паутинный покой
изничтожит / товарищ машина.
Эх, / машинушку пустим,
непрерывная -- / сама пойдет.
Наладим, / подмажем / да пустим!
На карте Союза / из каждой клетки
встают / гиганты / на смотр пятилетки.
Сквозь облачный пар, / сквозь дымные клубы
виденьем / встают / стадионы и клубы.
На месте / колокольного уханья
пыхтит / аппетитно / фабрика-кухня.
И день, / наступивший / на примус, / на плиты,
встает / электричеством облитый.
Пусть / гибнущий быт / обывателю / бедствие!
Всем пафосом / стихотворного рыка
я славлю вовсю, / трублю / и приветствую
тебя -- / производственная непрерывка.