Помню -- / то ли пасха, то ли -- / рождество: вымыто / и насухо расчищено торжество.
По Тверской / шпалерами / стоят рядовые, перед рядовыми -- / пристава. Приставов / глазами / едят городовые: -- Ваше благородие, / арестовать? --
Крутит / полицмейстер / за уши ус. Пристав козыряет: / -- Слушаюсь! -- И вижу -- / катится ландо, и в этой вот ланде
сидит / военный молодой в холеной бороде. Перед ним, / как чурки, четыре дочурки.
И на спинах булыжных, / как на наших горбах, свита / за ним / в орлах и в гербах. И раззвонившие колокола расплылись / в дамском писке:
Уррра! / царь-государь Николай, император / и самодержец всероссийский! Снег заносит / косые кровельки, серебрит / телеграфную сеть,
он схватился / за холод проволоки и остался / на ней / висеть. На всю Сибирь, / на весь Урал метельная мура.
За Исетью, / где шахты и кручи, за Исетью, / где ветер свистел, приумолк / исполкомовский кучер и встал / на девятой версте.
Вселенную / снегом заволокло. Ни зги не видать -- / как на зло. И только / следы / от брюха волков по следу / диких козлов.
Шесть пудов / (для веса ровного!), будто правит / кедров полком он, снег хрустит / под Парамоновым, председателем / исполкома.
Распахнулся весь, роют / снег / пимы. -- Будто было здесь?! Нет, не здесь. / Мимо! --
Здесь кедр / топором перетроган, зарубки / под корень коры, у корня, / под кедром, / дорога, а в ней -- / император зарыт.
Лишь тучи / флагами плавают, да в тучах / птичье вранье, крикливое и одноглавое, ругается воронье.
Прельщают / многих / короны лучи. Пожалте, / дворяне и шляхта, корону / можно / у нас получить, но только / вместе с шахтой.
Cookies on Poetry Cove