Ну, это совершенно невыносимо!
Весь как есть искусан злобой.
Злюсь не так, как могли бы вы:
как собака лицо луны гололобой --
взял бы / и все обвыл.
Нервы, должно быть... / Выйду, / погуляю.
И на улице не успокоился ни на ком я.
Какая-то прокричала про добрый вечер.
Надо ответить: / она -- знакомая.
Хочу. / Чувствую -- / не могу по-человечьи.
Что это за безобразие! / Сплю я, что ли?
Ощупал себя: / такой же, как был,
лицо такое же, к какому привык.
Тронул губу, / а у меня из-под губы -- / клык.
Скорее закрыл лицо, как будто сморкаюсь.
Бросился к дому, шаги удвоив.
Бережно огибаю полицейский пост,
вдруг оглушительное: / «Городовой! / Хвост!»
Провел рукой и -- остолбенел!
Этого-то, / всяких клыков почище,
я и не заметил в бешеном скаче:
у меня из-под пиджака / развеерился хвостище
и вьется сзади, / большой, собачий.
Что теперь? / Один заорал, толпу растя.
Второму прибавился третий, четвертый.
Смяли старушонку. / Она, крестясь,
= что-то кричала про черта.
И когда, ощетинив в лицо усища-веники,
толпа навалилась, / огромная, / злая,
я стал на четвереньки
и залаял:
Гав! гав! гав!