Город растет, / а в далекой деревне,
в тихой глуши / медвежья угла
все еще / стынет / в дикости древней
старый, / косматый, / звериный уклад.
Дико в деревне, / и только селькоры,
жизнь / подставляя / смертельным рискам,
смело / долбят / непорядков горы
куцым / своим / карандашным огрызком.
Ходит / деревнею / слух ухатый:
«Ванька -- писатель!» -- / Банда кулацкая,
камни запрятав, / таится у хаты,
бродит, / зубами / по-волчьи лацкает.
В темном лесу / настигнут к ночи...
«Ванька идет! / Православные, / тише!»
Раз топором! / А после гогочут:
«Што? / Теперь, / небойсь, не напишет!»
Труден / и тяжек / путь селькора.
Но славят / и чтут вас / каждый день
все, / кто беден, / все, кто в горе,
все, кто в обиде, / все, кто в нужде!
Враг богат, / изворотлив / и ловок,
но не носить нам / его оков.
Ваш карандаш / вернее винтовок,
бьет / и пронзает / лучше штыков.