Слава, Слава, Слава героям!!!
Впрочем, / им
довольно воздали дани.
Теперь / поговорим
о дряни.
Утихомирились бури революционных лон.
Подернулась тиной советская мешанина.
И вылезло / из-за спины РСФСР / мурло
мещанина.
(Меня не поймаете на слове,
я вовсе не против мещанского сословия.
Мещанам / без различия классов и сословий
мое славословие.)
Со всех необъятных российских нив,
с первого дня советского рождения
стеклись они, / наскоро оперенья переменив,
и засели во все учреждения.
Намозолив от пятилетнего сидения зады,
крепкие, как умывальники,
живут и поныне -- / тише воды.
Свили уютные кабинеты и спаленки.
И вечером / та или иная мразь,
на жену, / за пианином обучающуюся, глядя,
говорит, / от самовара разморясь:
«Товарищ Надя!
К празднику прибавка -- / 24 тыщи.
Тариф.
Эх, / и заведу я себе / тихоокеанские галифища,
чтоб из штанов / выглядывать / как коралловый риф!»
А Надя: / «И мне с эмблемами платья.
Без серпа и молота не покажешься в свете!
В чем / сегодня / буду фигурять я
на балу в Реввоенсовете?!»
На стенке Маркс. / Рамочка ала.
На «Известиях» лежа, котенок греется.
А из-под потолочка / верещала
оголтелая канареица.
Маркс со стенки смотрел, смотрел... / И вдруг / разинул рот,
да как заорет:
«Опутали революцию обывательщины нити.
Страшнее Врангеля обывательский быт.
Скорее / головы канарейкам сверните --
чтоб коммунизм / канарейками не был побит!»