Довольно / сонной, / расслабленной праздности!
Довольно / козырянья / в тысячи рук!
Республика искусства / в смертельной опасности --
в опасности краска, / слово, / звук.
Громы / зажаты / у слова в кулаке, --
а слово / зовется / только с тем,
чтоб кланялось / событью / слово-лакей,
чтоб слово плелось / у статей в хвосте.
Брось дрожать / за шкуры скряжьи!
Вперед забегайте, / не боясь суда!
Зовите рукой / с грядущих кряжей:
«Пролетарий, / сюда!»
Полезли / одиночки / из миллионной давки --
такого, мол, / другого / не увидишь в жисть.
Каждый / рад / подставить бородавки
под увековечливую / ахровскую кисть.
Вновь / своя рубаха / ближе к телу?
А в нашей работе / то и ново,
что в громаде, / класс которую сделал,
не важно / сделанное / Петровым и Ивановым.
Разнообразны / души наши.
Для боя -- гром, / для кровати -- / шепот.
А у нас / для любви и для боя -- / марши.
Извольте / под марш / к любимой шлепать!
Почему / теперь / про чужое поем,
изъясняемся / ариями / Альфреда и Травиаты?
И любви / придумаем / слово свое,
из сердца сделанное, / а не из ваты.
В годы голода, / стужи-злюки
разве / филармонии играли окрест?
Нет, / свои, / баррикадные звуки
нашел / гудков / медногорлый оркестр.
Старью / революцией / поставлена точка.
Живите под охраной / музейных оград.
Но мы / не предадим / кустарям-одиночкам
ни лозунг, / ни сирену, / ни киноаппарат.
Наша / в коммуну / не иссякнет вера.
Во имя коммуны / жмись и мнись.
Каждое / сегодняшнее дело / меряй,
как шаг / в электрический, / в машинный коммунизм.
Довольно домашней, / кустарной праздности!
Довольно / изделий ловких рук!
Федерация муз / в смертельной опасности --
в опасности слово, / краска / и звук.