Я пролетарий. / Объясняться лишне.
Жил, / как мать произвела, родив.
И вот мне / квартиру / дает жилищный,
мой, / рабочий, / кооператив.
Во -- ширина! / Высота -- во!
Проветрена, / освещена / и согрета.
Все хорошо. / Но больше всего
мне / понравилось -- / это:
это / белее лунного света,
удобней, / чем земля обетованная,
это -- / да что говорить об этом,
это -- / ванная.
Вода в кране --
холодная крайне.
Кран / другой
не тронешь рукой.
Можешь / холодной / мыть хохол,
горячей -- / пот пор.
На кране / одном / написано: / «Хол.»,
на кране другом -- / «Гор.».
Придешь усталый, / вешаться хочется.
Ни щи не радуют, / ни чая клокотанье.
А чайкой поплещешься -- / и мертвый расхохочется
от этого / плещущего щекотания.
Как будто / пришел / к социализму в гости,
от удовольствия -- / захватывает дых.
Брюки на крюк, / блузу на гвоздик,
мыло в руку / и... / бултых!
Сядешь / и моешься / долго, долго.
Словом, / сидишь, / пока охота.
Просто / в комнате / лето и Волга --
только что нету / рыб и пароходов.
Хоть грязь / на тебе / десятилетнего стажа,
с тебя / корою с дерева,
чуть не лыком, / сходит сажа,
смывается, стерва.
И уж распаришься, / разжаришься уж!
Тут -- / вертай ручки:
и каплет / прохладный / дождик-душ
из дырчатой / железной тучки.
Ну ж и ласковость в этом душе!
Тебя / никакой / не возьмет упадок:
погладит волосы, / потреплет уши
и течет / по желобу / промежду лопаток.
Воду / стираешь / с мокрого тельца
полотенцем, / как зверь, мохнатым.
Чтобы суше пяткам -- / пол / стелется,
извиняюсь за выражение, / пробковым матом.
Себя разглядевши / в зеркало вправленное,
в рубаху / в чистую -- / влазь.
Влажу и думаю: / -- Очень правильная
эта, / наша, / советская власть.