А во́роны гости?! / Дверье крыло
раз сто по бокам коридора исхлопано.
Горлань горланья, / оранья орло́
ко мне доплеталось пьяное до́пьяна.
Полоса
щели.
Голоса́
еле:
«Аннушка --
ну и румянушка!»
Пироги... / Печка...
Шубу... / Помогает... / С плечика...
Сглушило слова уанстепным темпом,
и снова слова сквозь темп уанстепа:
«Что это вы так развеселились?
Разве?!» / Сли́лись...
Опять полоса осветила фразу.
Слова непонятны -- / особенно сразу.
Слова так / (не то чтоб со зла):
«Один тут сломал ногу,
так вот веселимся, чем бог послал,
танцуем себе понемногу».
Да, / их голоса́. / Знакомые выкрики.
Застыл в узнаваньи, / расплющился, нем,
фразы крою по выкриков выкройке.
Да -- / это они -- / они обо мне.
Шелест. / Листают, наверное, ноты.
«Ногу, говорите? / Вот смешно-то!»
И снова
в тостах стаканы исчоканы,
и сыплют стеклянные искры из щек они.
И снова / пьяное: / «Ну и интересно!
Так, говорите, пополам и треснул?»
«Должен огорчить вас, как ни грустно,
не треснул, говорят, / а только хрустнул».
И снова / хлопанье двери и карканье,
и снова танцы, полами исшарканные.
И снова
стен раскаленные степи
под ухом звенят и вздыхают в тустепе.