Из снегового, / слепящего лоска,
из перепутанных / сучьев / и хвои --
встает / внезапно / домами Свердловска
новый город: / работник и воин.
Под Екатеринбургом / рыли каратики,
вгрызались / в мерзлые / породы и руды --
чтоб на грудях / коронованной Катьки
переливались / изумруды.
У штолен / в боках
корпели, / пока --
Октябрь / из шахт / на улицы ринул,
и ... / разослала / октябрьская ломка
к чертям / орлов Екатерины
и к богу -- / Екатерины / потомка.
И грабя / и испепеляя, / орда растакая-то
прошла / по городу, / войну волоча.
Порол Пепеляев. Свирепствовал Гайда.
Орлом / клевался / верховный Колчак.
Потухло / и пожаров пламя,
и лишь, / от него / как будто ожог,
сегодня / горит -- / временам на память --
в свердловском небе / красный флажок.
Под ним / с простора / от снега светлого
встает / новорожденный / город Свердлова.
Полунебоскребы / лесами поднял,
чтоб в электричестве / мыть вечера,
а рядом -- / гриб, / дыра, / преисподняя,
как будто / у города / нету / «сегодня»,
а только -- / «завтра» / и «вчера».
В санях / промежду / бирж и трестов
свисти / во весь / широченный проспект.
И... / заколдованное место:
вдруг / проспект / обрывает разбег.
Просыпали / в ночь / расчернее могилы
звезды-табачишко / из неба кисета.
И грудью / топок / дышут Тагилы,
да трубки / заводов / курят в Исети.
У этого / города / нету традиций,
бульвара, / дворца, / фонтана и неги.
У нас / на глазах / городище родится
из воли / Урала, / труда / и энергии!