Небывалей не было у истории в аннале
факта: / вчера, / сквозь иней,
звеня в «Интернационале»,
Смольный / ринулся / к рабочим в Берлине.
И вдруг / увидели / деятели сыска,
все эти завсегдатаи баров и опер,
триэтажный / призрак / со стороны российской.
Поднялся. / Шагает по Европе.
Обедающие не успели окончить обед --
в место это
грохнулся, и над Аллеей Побед --
знамя / «Власть советов».
Напрасно пухлые руки взмолены, --
не остановить в его неслышном карьере.
Раздавил / и дальше ринулся Смольный,
республик и царств беря барьеры.
И уже / из лоска / тротуарного глянца
Брюсселя, / натягивая нерв,
росла легенда / про Летучего голландца --
голландца революционеров.
А он -- / по полям Бельгии, / по рыжим
от крови полям,/ туда, / где гудит союзное ржанье,
метнулся. / Красный встал над Парижем.
Смолкли парижане.
Стоишь и сладостным маршем манишь.
И вот, / восстанию в лапы отдана,
рухнула республика, / а он -- за Ламанш.
На площадь выводит подвалы Лондона.
А после / пароходы / низко-низко
над океаном Атлантическим видели --
пронесся. / К шахтерам калифорнийским.
Говорят -- / огонь из зева выделил.
Сих фактов оценки различна мерка.
Не верили многие. / Ловчились в спорах.
А в пятницу / утром / вспыхнула Америка,
землей казавшаяся, оказалась порох.
И если / скулит / обывательская моль нам:
-- не увлекайтесь Россией, восторженные дети, --
я / указываю / на эту историю со Смольным.
А этому / я, / Маяковский, / свидетель.