Я люблю смотреть, как умирают дети.
Вы прибоя смеха мглистый вал заметили
за тоски хоботом?
А я -- / в читальне улиц -- / так часто перелистывал гроба том.
Полночь / промокшими пальцами щупала
меня / и забитый забор,
и с каплями ливня на лысине купола
скакал сумасшедший собор.
Я вижу, Христос из иконы бежал,
хитона оветренный край / целовала, плача, слякоть.
Кричу кирпичу, / слов исступленных вонзаю кинжал
в неба распухшего мякоть:
«Солнце! / Отец мой! / Сжалься хоть ты и не мучай!
Это тобою пролитая кровь моя льется дорогою дольней.
Это душа моя / клочьями порванной тучи
в выжженном небе / на ржавом кресте колокольни!
Время! / Хоть ты, хромой богомаз,
лик намалюй мой / в божницу уродца века!
Я одинок, как последний глаз
у идущего к слепым человека!»