На девять / сюда / октябрей и маёв, под красными / флагами / праздничных шествий, носил / с миллионами / сердце мое, уверен / и весел, / горд / и торжествен.
Сюда, / под траур / и плеск чернофлажий, пока / убитого / кровь горяча, бежал, / от тревоги, / на выстрелы вражьи, молчать / и мрачнеть, / кричать / и рычать.
Я / здесь / бывал / в барабанах стучащих и в мертвом / холоде / слез и льдин, а чаще еще -- просто / один.
Солдаты башен / стражей стоят, подняв / свои / островерхие шлемы, и, злобу / в башках куполов / тая, притворствуют / церкви, / монашьи шельмы.
Ночь -- / и на головы нам луна. Она / идет / оттуда откуда-то... оттуда, / где / Совнарком и ЦИК,
Кремля / кусок / от ночи откутав, переползает / через зубцы. Вползает / на гладкий / валун, на секунду / склоняет / голову,
и вновь / голова-лунь уносится / с камня / голого. Место лобное -- для голов / ужасно неудобное.
И лунным / пламенем / озарена мне площадь / в сияньи, / в яви / в денной... Стена -- / и женщина со знаменем склонилась / над теми, / кто лег под стеной.
Облил / булыжники / лунный никель, штыки / от луны / и тверже / и злей, и, / как нагроможденные книги, -- его / мавзолей.
Но в эту / дверь / никакая тоска не втянет / меня, / черна и вязка, -- души / не смущу / мертвизной, -- он бьется, / как бился / в сердцах / и висках,
живой / человечьей весной. Но могилы / не пускают, -- / и меня останавливают имена. Читаю угрюмо: / «товарищ Красин».
И вижу -- / Париж / и из окон Дорио... И Красин / едет, / сед и прекрасен, сквозь радость рабочих, / шумящую морево. Вот с этим / виделся, / чуть не за час.
Смеялся. / Снимался около... И падает / Войков, / кровью сочась, -- и кровью / газета / намокла. За ним / предо мной / на мгновенье короткое
такой, / с каким / портретами сжились, -- в шинели измятой, / с острой бородкой, прошел / человек, / железен и жилист. Юноше, / обдумывающему / житье, / решающему --
делать бы жизнь с кого, скажу / не задумываясь -- / «Делай ее / с товарища Дзержинского». Кто костьми, / кто пеплом / стенам под стопу
улеглись... / А то / и пепла нет. От трудов, / от каторг / и от пуль, и никто / почти -- / от долгих лет. И чудится мне, / что на красном погосте
товарищей / мучит / тревоги отрава. По пеплам идет, / сочится по кости, выходит / на свет / по цветам / и по травам. И травы / с цветами / шуршат в беспокойстве.
-- Скажите -- / вы здесь? / Скажите -- / не сдали? Идут ли вперед? / Не стоят ли? -- / Скажите. Достроит / коммуну / из света и стали республики / вашей / сегодняшний житель? --
Тише, товарищи, спите... Ваша / подросток-страна с каждой / весной / ослепительней, крепнет, / сильна и стройна.
И снова / шорох / в пепельной вазе, лепечут /венки / языками лент: -- А в ихних / черных / Европах и Азиях боязнь, / дремота и цепи? -- / Нет!
В мире / насилья и денег, тюрем / и петель витья -- ваши / великие тени ходят, / будя / и ведя.
-- А вас / не тянет / всевластная тина? Чиновность / в мозгах / паутину / не свила? Скажите -- / цела? / Скажите -- / едина? Готова ли / к бою / партийная сила? --
Спите, / товарищи, тише... Кто / ваш покой отберет? Встанем, / штыки ощетинивши, с первым / приказом: / «Вперед!»
Cookies on Poetry Cove