Раньше / уважали / исключительно гениев.
Уму / от массы / какой барыш?
Скажем, / такой / Иван Тургенев
приезжает / в этакий Париж.
Изящная жизнь, / обеды, / танцы...
Среди / великосветских нег
писатель, / подогреваемый / «пафосом дистанции»,
обдумывает / прошлогодний снег.
На собранные / крепостные гроши
исписав / карандашей / не один аршин,
принимая / разные позы,
писатель смакует -- / «Как хороши,
как свежи были розы».
А теперь / так / делаются / литературные вещи.
Писатель / берет факт, / живой / и трепещущий.
Не затем, / чтоб себя / узнавал в анониме,
пишет, / героями потрясав.
Если герой -- / даешь имя!
Если гнус -- / пиши адреса!
Не для развлечения, / не для краснобайства --
за коммунизм / против белой шатии.
Одно обдумывает / мозг лобастого --
чтобы вернее, / короче, / сжатее.
Строка -- / патрон. / Статья -- / обойма.
Из газет -- / не из романов толстых --
пальбой подымаем / спящих спокойно,
бьем врагов, / сгоняя самодовольство.
Другое -- / роман. / Словесный курорт.
Покоем / несет / от страниц зачитанных.
А газетчик -- / старья прокурор,
строкой / и жизнью / стройки защитник.
И мне, / газетчику, / надо одно,
так чтоб / резала / пресса,
чтобы в меня, / чтобы в окно
целил / враг / из обреза.
А кто / и сейчас / от земли и прозы
в облака / подымается, / рея --
пускай / растит / бумажные розы
в журнальных / оранжереях.
В газеты! / Не потому, что книга плоха,
мне любо / с газетой бодрствовать!
А чистое искусство -- / в М. К. Х.,
в отдел / садоводства.