Последняя самая эта секунда,
секунда эта / стала началом,
началом / невероятного гуда.
Весь север гудел. / Гудения мало.
По дрожи воздушной, / по колебанью
догадываюсь -- / оно над Любанью.
По холоду, / по хлопанью дверью
догадываюсь -- / оно над Тверью.
По шуму -- / настежь окна раскинул --
догадываюсь -- / кинулся к Клину.
Теперь грозой Разумовское за́лил.
На Николаевском теперь / на вокзале.
Всего дыхание одно,
а под ногой / ступени
пошли, / поплыли ходуном,
вздымаясь в невской пене.
Ужас дошел. / В мозгу уже весь.
Натягивая нервов строй,
разгуживаясь все и разгуживаясь,
взорвался, / пригвоздил: / -- Стой!
Я пришел из-за семи лет,
из-за верст шести ста,
пришел приказать: / Нет!
Пришел повелеть: / Оставь!
Оставь! / Не надо / ни слова, / ни просьбы.
Что толку -- / тебе / одному / удалось бы?!
Жду, / чтоб землей обезлюбленной / вместе,
чтоб всей / мировой / человечьей гущей.
Семь лет стою, / буду и двести
стоять пригвожденный, / этого ждущий.
У лет на мосту / на презренье, / на сме́х,
земной любви искупителем значась,
должен стоять, / стою за всех,
за всех расплачу́сь, / за всех распла́чусь. --