Россия -- всё: / и коммуна, / и волки, и давка столиц, / и пустырьная ширь, стоводная удаль безудержной Волги, обдорская темь / и сиянье Кашир.
Лед за пристанью за ближней, оковала Волга рот, это красный, / это Нижний, это зимний Новгород.
По первой реке в российском сторечьи скользим... / цепенеем... / зацапаны ветром... А за волжским доисторичьем кресты да тресты, / да разные «центро».
Сумятица торга кипит и клокочет, клочки разговоров / и дымные клочья, а к ночи / не бросится говор,/ не скрипнут полозья, столетняя зелень зигзагов Кремля,
да под луной, / разметавшей волосья, замерзающая земля. Огромная площадь; / прорезав вкривь ее, неслышную поступь дикарских лап
сквозь северную Скифию я направляю / в местный ВАПП. За версты, / за сотни, / за тыщи, / за массу за это время заедешь, мчась,
а мы / ползли и ползли к Арзамасу со скоростью верст четырнадцать в час. Напротив / сели два мужичины: красные бороды, / серые рожи.
Презрительно буркнул торговый мужчина: -- Сережи! -- Один из Сережей / полез в карман, достал пироги, / запахнул одежду
и всю дорогу жевал корма, ленивые фразы цедя промежду. -- Конешно... / и к Петрову... / и в Покров... за то и за это пожалте процент...
а толку нет... / не дорога, а кровь... с телегой тони, как ведро в колодце... На што мой конь -- крепыш, / аж и он сломал по яме ногу... / Раз ты
правительство, / ты и должон чинить на всех дорогах мосты. -- Тогда / на него / второй из Сереж прищурил глаз, в морщины оправленный.
-- Налог-то ругашь, / а пирог-то жрешь... -- И первый Сережа ответил: / -- Правильно! Получше двадцатого, / что толковать, не голодаем, / едим пироги.
Мука, дай бог... / хороша такова... Но што насчет лошажьей ноги... взыскали процент, / а мост не проложать... -- Баючит езда дребезжаньем звонким.
Сквозь дрему / все время / про мост и про лошадь до станции с названьем «Зимёнки». На каждом доме / советский вензель зовет, / сияет, / режет глаза.
А под вензелями / в старенькой Пензе старушьим шепотом дышит базар. Перед нэпачкой баба седа отторговывает копеек тридцать.
-- Купите платочек! / У нас / завсегда заказывала / сама царица... -- Морозным днем отмелькала Самара, за ней / начались азиаты.
Верблюдина / сено / провозит, замаран, в упряжку лошажью взятый. Университет -- / горделивость Казани, и стены его / и доныне
хранят / любовнейшее воспоминание о великом своем гражданине. Далёко / за годы / мысль катя, за лекции университета,
он думал про битвы / и красный Октябрь, идя по лестнице этой. Смотрю в затихший и замерший зал: здесь / каждые десять на сто
его повадкой щурят глаза и так же, как он, / скуласты. И смерти / коснуться его / не посметь, стоит / у грядущего в смете!
Внимают / юноши / строфам про смерть, а сердцем слышат: / бессмертье. Вчерашний день / убог и низмен, старья / премного осталось,
но сердце класса / горит в коммунизме, и класса грудь / не разбить о старость.
Cookies on Poetry Cove