Волны устои стальные моют.
Недвижный, / страшный, / упершись в бока
столицы, / в отчаяньи созданной мною,
стоит / на своих стоэтажных быках.
Небо воздушными скрепами вышил.
Из вод феерией стали восстал.
Глаза подымаю выше, / выше...
Вон! / Вон -- / опершись о перила моста́...
Прости, Нева! / Не прощает, / гонит.
Сжалься! / Не сжалился бешеный бег.
Он! / Он -- / у небес в воспаленном фоне,
прикрученный мною, стоит человек.
Стоит. / Разметал изросшие волосы.
Я уши лаплю. / Напрасные мнешь!
Я слышу / мой, / мой собственный голос.
Мне лапы дырявит голоса нож.
Мой собственный голос -- / он молит, / он просится:
-- Владимир! / Остановись! / Не покинь!
Зачем ты тогда не позволил мне / броситься!
С размаху сердце разбить о быки?
Семь лет я стою. / Я смотрю в эти воды,
к перилам прикручен канатами строк.
Семь лет с меня глаз эти воды не сводят.
Когда ж, / когда ж избавления срок?
Ты, может, к ихней примазался касте?
Целуешь? / Ешь? / Отпускаешь брюшко?
Сам / в ихний быт, / в их семейное счастье
наме́реваешься пролезть петушком?!
Не думай! --/ Рука наклоняется вниз его.
Грозится / сухой / в подмостную кручу.
-- Не думай бежать! / Это я / вызвал.
Найду. / Загоню. / Доконаю. / Замучу!
Там, / в городе, / праздник. / Я слышу гром его.
Так что ж! / Скажи, чтоб явились они.
Постановленье неси исполкомово.
Му́ку мою конфискуй, / отмени.
Пока / по этой / по Невской / по глуби
спаситель-любовь / не придет ко мне,
скитайся ж и ты, / и тебя не полюбят.
Греби! / Тони меж домовьих камней! --