Алеет морозный туман.
Поля снеговые безмолвны.
И ветра полуночных стран
Струятся холодные волны.
Хрустальная башня блестит
Вознесшись над снежной пустыней.
На кровле -- серебряный щит,
На окнах -- сверкающий иней.
Там в шубках из белой парчи
Гадают царевны-снегурки,
Льют воду с топленой свечи,
Играют то в прятки, то в жмурки.
Их дедушка грозен теперь,
Не выйдет взглянуть на царевен;
Замкнул он скрипучую дверь,
Сидит неприступен и гневен.
Пред ним, на колени упав,
В веночке из почек березы,
В одежде из листьев и трав,
Красавица молит сквозь слезы:
«Пусти меня, грозный, пусти!
Я выйду в широкое поле,
Фиалок нарву по пути
Наслушаюсь песен о воле».
«Вот, глупая! -- молвил Мороз:
Там вьюга, не знаешь ли, что ли?
Сугробами ветер занес
И поле, и песни о воле».
«Я с вьюгою справлюсь сама,
Лишь выглянуть дай мне в оконце,
И спрячется в землю зима,
И реки оттают на солнце».
Мороз так и обмер: «Посмей!
А выглянешь если без спросу,
Я мигом отрежу, ей-ей,
Твою золотистую косу!..
И с плачем запела Весна,
Разлилась серебряным звоном,
О неге весеннего сна,
О рощах, о луге зеленом.
О солнце, о плеске весла
По глади прозрачной и синей…
И вьюга ту песнь понесла
Далеко над снежной пустыней.