Великий Маг стоял на львиных шкурах, Весь пламенем заката озаренный, Одетый пышно в пурпур и виссон; На голове священная тиара,
Златой убор египетских царей, Венчала смоль и серебро кудрей; Гирлянды лавра, царственно спадая С могучих плеч, спускались до земли;
В руке его блистал, как луч полдневный, Магический несокрушимый жезл; А на руке, как символ высшей власти, Горел огнями перстень Соломона,
Алел рубин в оправе золотой. Над ним легко, из перьев ястребиных, Незримою вращаемы рукой, По воздуху качались опахала.
Так он стоял. И жертвенник пред ним Струил благоуханье киннамона И ладана, и красного сандала. Так он стоял, -- служителем добра,
Пред алтарем всерадостного Солнца, -- И светел был, и дивен лик его! Но в час, когда слабеет дня влиянье, К нему вошла я жрицею Луны,
Как дым мое белело одеянье… Был бледен лик… Шаги -- едва слышны. Тройной змеей сверкало ожерелье: Все -- лунный камень, жемчуг и алмаз.
Я принесла ему на новоселье Земную грусть, небесное веселье, -- Полынь и дрок*, расцветшие для нас. Благоуханьем сладостным алоэ
Его мечты я властно вознесла В мой мир, где слито доброе и злое, Где вечно-сущим кажется былое -- Вне времени, как вне добра и зла.
Открыв чела жемчужное убранство, Я подняла туманную фату, В моих очах нашел он постоянство, В улыбке -- вечность, в мыслях -- чистоту.
И вот, запели арфы в отдаленье, Как будто сильф провеял по струнам. Двух гордых душ -- желанье и томленье, Двух чуждых сил -- воззванье и стремленье
Слились в один бессмертный фимиам. И гимны Солнцу были позабыты… О, свет неверный! Женственные сны! К нему вошла я жрицею Таниты --
И он познал могущество Луны.
Cookies on Poetry Cove