Раздвинулись стены. Пред нами сверкал Пурпурными тканями убранный зал; Их тяжкие складки казались красней, Кровавясь под блеском несметных огней.
Мы поздно явились. Окончился бал. Но воздух от пляски еще трепетал. И музыки сладкой и нежной, как сон, Стихал, замирая, серебряный звон.
Собрание странное видели мы: С людьми здесь смещались исчадия тьмы, Инкубы и ларвы, меж ведьм без числа Вилися бесшумно, как призраки зла.
И наши тут были. Узнали мы их. Среди опьяневших, безумных, нагих, И тех, что с давнишних считалися пор За лучших из жен, дочерей и сестер…
Вампиров мне сердце прожгла красота! Вампиров, как маки, сияли уста, Как маки кладбища на мраморе плит, Алели и рдели меж бледных ланит.
И вспухшие губы, пятная любовь, В лобзаньях по капле вбиравшие кровь, Змеились улыбкой, дразнили мечты, Сулили восторг неземной красоты…
Мы ждали. -- И миг несказанный настал, И кто-то, суровый, пред нами предстал, В венце и порфире, одетый в виссон, Зловеще-багровым огнем окружен.
И все мы, объятые чувством одним, Невольно во прахе склонились пред ним. Но молча и гордо проследовал он Туда. Где сиял раззолоченный трон.
И арфу он взял, и на арфе играл, И звуками скорби наполнился зал. И вздохи той песни росли и росли, И в царство печали меня унесли!
Он пел о растущих над бездной цветах, О райских, закрытых навеки, вратах, И был он прекрасен, и был он велик, В нем падшего ангела чудился лик.
И дрогнуло сердце отзывной струной, Далекое вновь пронеслось предо мной, Как будто, завесу над прошлым моим Рассек лучезарным мечом серафим.
И вспомнилось время безгрешных годов Небесных мечтаний, божественных снов, Унылую жизнь озаривших едва, -- И детской молитвы святые слова…
И плакали, тесной сомкнувшись стеной, В отчаянье общем и в муке одной, Бесплотные духи и дети земли, Что крест свой нести до конца не могли.
О, сколько страданий воскресло вокруг! Расширенных взоров, ломаемых рук… И крик матерей, и рыдания вдов, Мольбы и проклятья, и скрежет зубов.
«Все то же; их горем не тронута я!» -- Сказала Инесса, подруга моя. «Оставим стенанья юдоли земной, Мы здесь собралися для цели иной». --
И гроздья она обвила вкруг чела, И кубок янтарным вином налила, Высоко взметнула бокал золотой И стала, блистая своей наготой.
И все оживилось и ринулось вдруг, Сцепился, завился ликующий круг, -- И бубны звучали, и слышался смех Средь царства печали рожденных утех…
Cookies on Poetry Cove