Когда была морскою я волной,
Поющею над бездной водяной,
Я слышала у рифа, между скал,
Как чей-то голос в бурю простонал:
«Я здесь лежу. Песок мне давит грудь.
Холодный ил мешает мне взглянуть
На милый край, где хижина моя,
Где ждет меня любимая семья».
Так кто-то звал, отчаяньем томим.
Что я могла? -- Лишь плакать вместе с ним,
И пела я: забудь печаль твою!
Молчи. Усни. Я песнь тебе спою.
Когда, легка, пушиста и светла,
Воздушною снежинкой я была,
В метель и мрак, под снежной пеленой,
Мне снова зов послышался родной:
«О, где же ты? Откликнись! Я -- один,
Бреду в снегах засыпанных равнин,
Мне не найти потерянных дорог.
Я так устал, так страшно изнемог».
Предсмертный сон -- как смерть -- неодолим.
Что я могла? -- замерзнуть вместе с ним
И светлый мир хрустальной чистоты
Вплести в его последние мечты.
Когда я слабой женщиной была
И в этом мире горечи и зла
Мне доносился неустанный зов
Неведомых, но близких голосов, --
Бежала я их слез, их мук, их ран!
Я верила, что раны их -- обман,
Что муки -- бред, что слезы их -- роса.
Но громче, громче звали голоса.
И отравлял властительный их стон
Мою печаль, мой смех, мой день, мой сон.
Он звал меня. -- И я пошла на зов,
На скорбный зов безвестных голосов.