Наполеон

В неверный час, меж днем и темнотой, Когда туман синеет над водой, В час грешных дум, видений, тайн и дел, Которых луч узреть бы не хотел,

А тьма укрыть, чья тень, чей образ там, На берегу, склонивши взор к волнам, Стоит вблизи нагбенного креста? Он не живой. Но также не мечта:

Сей острый взгляд с возвышенным челом И две руки, сложенные крестом. Пред ним лепечут волны и бегут И вновь приходят и о скалы бьют;

Как легкие ветрилы, облака Над морем носятся издалека. И вот глядит неведомая тень На тот восток, где новый брезжит день:

Там Франция -- там край ее родной И славы след, быть может скрытый мглой; Там, средь войны, ее неслися дни... О! для чего так кончились они!..

Прости, о слава! обманувший друг. Опасный ты, но чудный, мощный звук; И скиптр... о вас забыл Наполеон; Хотя давно умерший, любит он

Сей малый остров, брошенный в морях, Где сгнил его и червем съеден прах, Где он страдал, покинут от друзей, Презрев судьбу с гордыней прежних дней,

Где стаивал он на брегу морском, Как ныне грустен, руки сжав крестом. О! как в лице его еще видны Следы забот и внутренней войны,

И быстрый взор, дивящий слабый ум, Хоть чужд страстей, всё полон прежних дум; Сей взор как трепет в сердце проникал, И тайные желанья узнавал,

Он тот же всё; и той же шляпой он, Сопутницею жизни, осенен. Но -- посмотри -- уж день блеснул в струях... Призрака нет, всё пусто на скалах.

Нередко внемлет житель сих брегов Чудесные рассказы рыбаков. Когда гроза бунтует и шумит, И блещет молния, и гром гремит,

Мгновенный луч нередко озарял Печальну тень, стоящую меж скал. Один пловец, как не был страх велик -- Мог различить недвижный смуглый лик,

Под шляпою, с нахмуренным челом, И две руки, сложенные крестом.