Терек воет, дик и злобен, Меж утесистых громад, Буре плач его подобен, Слезы брызгами летят.
Но, по степи разбегаясь, Он лукавый принял вид И, приветливо ласкаясь, Морю Каспию журчит:
«Расступись, о старец-море, Дай приют моей волне! Погулял я на просторе, Отдохнуть пора бы мне.
Я родился у Казбека, Вскормлен грудью облаков, С чуждой властью человека Вечно спорить был готов.
Я, сынам твоим в забаву, Разорил родной Дарьял И валунов им, на славу, Стадо целое, пригнал».
Но, склонясь на мягкий берег, Каспий стихнул, будто спит, И опять, ласкаясь, Терек Старцу на ухо журчит:
«Я привез тебе гостинец! То гостинец не простой: С поля битвы кабардинец, Кабардинец удалой.
Он в кольчуге драгоценной, В налокотниках стальных: Из Корана стих священный Писан золотом на них.
Он угрюмо сдвинул брови, И усов его края Обагрила знойной крови Благородная струя;
Взор открытый, безответный, Полон старою враждой; По затылку чуб заветный Вьется черною космой».
Но, склонясь на мягкий берег, Каспий дремлет и молчит; И, волнуясь, буйный Терек Старцу снова говорит:
«Слушай, дядя: дар бесценный! Что другие все дары? Но его от всей вселенной Я таил до сей поры.
Я примчу к тебе с волнами Труп казачки молодой, С темно-бледными плечами, С светло-русою косой.
Грустен лик ее туманный, Взор так тихо, сладко спит, А на грудь из малой раны Струйка алая бежит.
По красотке-молодице Не тоскует над рекой Лишь один во всей станице Казачина гребенской.
Оседлал он вороного, И в горах, в ночном бою, На кинжал чеченца злого Сложит голову свою».
Замолчал поток сердитый, И над ним, как снег бела, Голова с косой размытой, Колыхаяся, всплыла.
И старик во блеске власти Встал, могучий, как гроза, И оделись влагой страсти Темно-синие глаза.
Он взыграл, веселья полный -- И в объятия свои Набегающие волны Принял с ропотом любви.
Cookies on Poetry Cove