«Люблю тебя, моя Заира! Гречанка нежная моя! -- У ног твоих богатства мира И правоверная земля.
Когда глазами голубыми Ты водишь медленно кругом, Я молча следую за ними, Как раб с мечтами неземными
За неземным своим вождем. Пусть пляшет бойкая Гюльнара, Пускай под белою рукой Звенит испанская гитара:
О не завидуй, ангел мой! Все песни пламенной Гюльнары, Все звуки трепетной гитары, Всех роз восточных аромат,
Топазы, жемчуг и рубины Султан Ахмет оставить рад За поцелуя звук единый, И за один твой страстный взгляд!»
«Султан! я в дикой, бедной доле, Но с гордым духом рождена; И в униженьи, и в неволе Я презирать тебя вольна!
Старик, забудь свои желанья: Другой уж пил мои лобзанья -- И первой страсти я верна! Конечно, грозному султану
Сопротивляться я не стану; Но знай: ни пыткой, ни мольбой Любви из сердца ледяного Ты не исторгнешь: я готова!
Скажи, палач готов ли твой?» Тиха, душиста и светла Настала ночь. Она была Роскошнее, чем ночь Эдема.
Заснул обширный Цареград, Лишь волны дальные шумят У стен крутых. Окно гарема Отворено, и свет луны,
Скользя, мелькает вдоль стены; И блещут стекла расписные Холодным, радужным огнем; И блещут стены парчовые,
И блещут кисти золотые, Диваны мягкие кругом. Дыша прохладою ночною, Сложивши ноги под собою,
Облокотившись на окно, Сидела смуглая Гюльнара. В молчанье всё погружено, Из белых рук ее гитара
Упала тихо на диван; И взор чрез шумный океан Летит: туда ль, где в кущах мира Она ловила жизни сон?
Где зреет персик и лимон На берегу Гвадалкивира? Нет! Он боязненно склонен К подножью стен, где пена дремлет!
Едва дыша, испанка внемлет, И светит ей в лицо луна: Не оттого ль она бледна? Чу! томный крик... волной плеснуло...
И на кристалле той волны Заколебалась тень стены... И что-то белое мелькнуло -- И скрылось! -- Снова тишина.
Гюльнары нет уж у окна; С улыбкой гордости ревнивой Она гитару вновь берет, И песнь Испании счастливой
С какой-то дикостью поет; И часто, часто слово мщенье Звучит за томною струной, И злобной радости волненье
Во взорах девы молодой!
Cookies on Poetry Cove