Исповедь

«Ты здесь опять! напрасный труд!.. Не говори, что божий суд Определяет мне конец. Всё люди, люди, мой отец...

Пускай погибну, смерть моя Не продолжит их бытия, И дни грядущие мои Им не присвоить -- и в крови,

Неправой казнью пролитой, В крови безумца молодой, Согреть им вновь не суждено Сердца, увядшие давно;

И гроб без камня и креста, Как жизнь их ни была свята, Не будет слабым их ногам Ступенью новой к небесам.

И тень невинного, поверь, Не отопрет им рая дверь. Меня могила не страшит. Там, говорят, страданье спит

В холодной вечной тишине, Но с жизнью жаль расстаться мне; Я молод -- молод, -- знал ли ты, Что значит молодость, мечты?

Или не знал -- или забыл, Как ненавидел и любил, Как сердце билося живей При виде солнца и полей

С высокой башни угловой, Где воздух свеж и где порой, В глубокой скважине стены Дитя неведомой страны,

Прижавшись голубь молодой Сидит, испуганный грозой! Пускай теперь прекрасный свет Тебе постыл -- ты слеп, ты сед,

И от желаний ты отвык; Что за нужда? -- ты жил, старик; Тебе есть в мире что забыть! Ты жил! я также мог бы жить!

«Ты слушать исповедь мою Сюда пришел -- благодарю; Не понимаю: что была У них за мысль? -- мои дела

И без меня ты должен знать -- А душу можно ль рассказать? И если б мог я эту грудь Перед тобою развернуть,

Ты верно не прочел бы в ней, Что я преступник иль злодей. Пусть монастырский ваш закон Рукою неба утвержден;

Но в этом сердце есть другой, Ему не менее святой; Он оправдал меня -- один Он сердца полный властелин;

И тайну страшную мою Я неизменно сохраню, Пока земля в урочный час Как двух друзей не примет нас.

Доселе жизнь была мне плен Среди угрюмых этих стен, Где детства ясные года Я проводил, бог весть куда!

Как сон, без радости и бед, Промчались тени лучших лет, И воскресить те дни едва ль Желал бы я -- а всё их жаль!

Зачем, молчание храня, Так грозно смотришь на меня? Я волен... я не брат живых. Судей бесчувственных моих

Не проклинаю... но, старик, Я признаюся, мой язык Не станет их благодарить За то, что прежде, может быть,

Чем луч зари на той стене Погаснет в мирной тишине, Я, свежий, пылкий, молодой, Который здесь перед тобой,

Живу, как жил тому пять лет, Весь превращуся в слово: нет!.. И прах, лишенный бытия, Уж будет прах один, -- не я!

«И мог ли я во цвете лет, Как вы, душой оставить свет И жить, не ведая страстей, Под солнцем родины моей?

Ты позабыл, что седина Меж этих кудрей не видна, Что пламень в сердце молодом Не остудить мольбой, постом!

Когда над бездною морской Свирепой бури слышен вой И гром гремит по небесам, Вели не трогаться волнам,

И сердцу бурному вели Не слушать голоса любви!.. Да если б черный сей наряд Не допускал до сердца яд,

Тогда я был бы виноват; Но под одеждой власяной Я человек, как и другой! И ты, бесчувственный старик,

Когда б ее небесный лик Тебе явился хоть во сне, Ты позавидовал бы мне И в исступленьи, может быть,

Решился б также согрешить, Отвергнув всё, закон и честь, Ты был бы счастлив перенесть За слово, ласку или взор

Мое страданье, мой позор!.. «Я о спасеньи не молюсь, Небес и ада не боюсь; Пусть вечно мучусь: не беда!

Ведь с ней не встречусь никогда! Разлуки первый, грозный час Стал веком, вечностью для нас! И если б рай передо мной

Открыт был властью неземной, Клянусь, я, прежде чем вступил, У врат священных бы спросил, Найду ли там, среди святых,

Погибший рай надежд моих? Нет, перестань, не возражай... Что без нее земля и рай? Пустые звонкие слова,

Блестящий храм без божества! Увы! отдай ты мне назад Ее улыбку, милый взгляд, Отдай мне свежие уста,

И голос сладкий, как мечта... Один лишь слабый звук отдай... О! старец! что такое рай?.. «Смотри, в сырой тюрьме моей

Не видно солнечных лучей; Но раз на мрачное окно Упал один -- давным давно; И с этих пор между камней

Ничтожный след веселых дней Забыт, как узник, одинок Растет бледнеющий цветок; Но вовсе он не расцветет,

И где родился -- там умрет; И не сходна ль, отец святой, Его судьба с моей судьбой? Знай, может быть ее уж нет...

И вот последний мой ответ: Поди, беги, зови скорей Окровавленных палачей: Судить и медлить вам на что?

Она не тут -- и всё ничто! Прощай, старик; вот казни час: За них молись... в последний раз Тебе клянусь перед творцом,

Что не виновен я ни в чем. Скажи: что умер я как мог, Без угрызений и тревог, Что с тайной гибельной моей

Я не расстался для людей... Забудь, что жил я... что любил Гораздо более, чем жил! Кого любил? отец святой,

Вот что умрет во мне, со мной; За жизнь, за мир, за вечность вам Я этой тайны не продам!» ............................. ............................. ...И он погиб, -- и погребен.

И в эту ночь могильный звон Был степи ветром принесен К стенам обители другой, Объятой сонной тишиной,

И в храм высокий он проник... Там, где сиял Мадонны лик В дыму трепещущих лампад, Как призраки стояли в ряд

Двенадцать дев, которых свет Причел к умершим с давних лет; Неслась мольба их к небесам, И отвечал старинный храм

Их песни мирной и святой, И пели все, кроме одной. Как херувим, она была Обворожительно мила.

В ее лице никто б не мог Открыть печали и тревог. Но что такое женский взгляд? В глазах был рай, а в сердце ад!

Прилежным ухом у окна Шум ветра слушала она, Как будто должен был принесть Он речь любви иль смерти весть!..

Когда ж унылый звон проник В обширный храм -- то слабый крик Раздался, пролетел и в миг Утих. Но тот, кто услыхал,

Подумал, верно, иль сказал, Что дважды из груди одной Не вылетает звук такой!.. Любовь и жизнь он взял с собой.