«Теперь настал урочный час, И тайну я тебе открою. Мои советы -- божий глас; Клянись им следовать душою.
Узнай: ты чудом сохранен От рук убийц окровавленных, Чтоб неба оправдать закон И отомстить за побежденных;
И не тебе принадлежат Твои часы, твои мгновенья; Ты на земле орудье мщенья, Палач, -- а жертва Акбулат!
Отец твой, мать твоя и брат, От рук злодея погибая, Молили небо об одном: Чтоб хоть одна рука родная
За них разведалась с врагом! Старайся быть суров и мрачен, Забудь о жалости пустой; На грозный подвиг ты назначен
Законом, клятвой и судьбой. За все минувшие злодейства Из обреченного семейства Ты никого не пощади;
Ударил час их истребленья! Возьми ж мои благословенья, Кинжал булатный -- и поди!» Так говорил мулла жестокий,
И кабардинец черноокий Безмолвно, чистя свой кинжал, Уроку мщения внимал. Он молод сердцем и годами,
Но, чуждый страха, он готов Обычай дедов и отцов Исполнить свято над врагами; Он поклялся -- своей рукой
Их погубить во тьме ночной. Уж день погас. Угрюмо бродит Аджи вкруг сакли... и давно В горах всё тихо и темно;
Луна как желтое пятно Из тучки в тучку переходит, И ветер свищет и гудёт. Как призрак, юноша идет
Теперь к заветному порогу; Кинжал из кожаных ножен Уж вынимает понемногу... И вдруг дыханье слышит он!
Аджи недолго рассуждает; Врагу заснувшему он в грудь Кинжал без промаха вонзает И в ней спешит перевернуть.
Кому убийцей быть судьбина Велит -- тот будь им до конца; Один погиб; но с кровью сына Смешать он должен кровь отца.
Пред ним старик: власы седые! Черты открытого лица Спокойны, и усы большие Уста закрыли бахромой!
И для молитвы сжаты руки! Зачем ты взор потупил свой, Аджи? ты мщенья слышишь звуки! Ты слышишь!.. то отец родной!
И с ложа вниз, окровавленный, Свалился медленно старик, И стал ужасен бледный лик, Лобзаньем смерти искаженный;
Взглянул убийца молодой... И жертвы ищет он другой! Обшарил стены он, чуть дышит, Но не встречает ничего --
И только сердца своего Биенье трепетное слышит. Ужели все погибли? нет! Ведь дочь была у Акбулата!
И ждет ее в семнадцать лет Судьба отца и участь брата... И вот луны дрожащий свет Проникнул в саклю, озаряя
Два трупа на полу сыром И ложе, где роскошным сном Спала девица молодая. Мила, как сонный херувим,
Перед убийцею своим Она, раскинувшись небрежно, Лежала; только сон мятежный, Волнуя девственную грудь,
Мешал свободно ей вздохнуть. Однажды, полные томленья, Открылись черные глаза, И, тайный признак упоенья,
Блистала ярко в них слеза; Но испугавшись мрака ночи, Мгновенно вновь закрылись очи... Увы! их радость и любовь
И слезы не откроют вновь! И он смотрел. И в думах тонет Его душа. Проходит час. Чей это стон? Кто так простонет,
И не последний в жизни раз? Кто, услыхав такие звуки, До гроба может их забыть? О, как не трудно различить
От крика смерти -- голос муки! Сидит мулла среди ковров, Добытых в Персии счастливой; В дыму табачных облаков
Кальян свой курит он лениво; Вдруг слышен быстрый шум шагов, В крови, с зловещими очами, Аджи вбегает молодой;
В одной руке кинжал, в другой... Зачем он с женскими власами Пришел? и что тебе, мулла, Подарок с женского чела?
«О, как верны мои удары! -- Ужасным голосом сказал Аджи, -- смотри! узнал ли, старый?» «Ну что же?» -- «Вот что!» -- и кинжал
В груди бесчувственной торчал... На вышине горы священной, Вечерним солнцем озаренной, Как одинокий часовой
Белеет памятник простой: Какой-то столбик округленный! Чалмы подобие на нем; Шиповник стелется кругом;
Оттуда синие пустыни И гребни самых дальних гор, -- Свободы вечные твердыни, -- Пришельца открывает взор.
Забывши мир, и им забытый, Рукою дружеской зарытый, Под этим камнем спит мулла, И вместе с ним его дела.
Другого любит без боязни Его любимая жена, И не боится тайной казни От злобной ревности она!..
И в это время слух промчался (Гласит преданье), что в горах Безвестный странник показался, Опасный в мире и боях;
Как дикий зверь, людей чуждался; И женщин он ласкать не мог! ............................... Хранил он вечное молчанье; Но не затем, чтоб подстрекнуть
Толпы болтливое вниманье; И он лишь знает, почему Каллы ужасное прозванье В горах осталося ему.
Cookies on Poetry Cove