Всю ночь у пушек пролежали Мы без палаток, без огней, Штыки вострили да шептали Молитву родины своей.
Шумела буря до рассвета; Я, голову подняв с лафета, Товарищу сказал: «Брат, слушай песню непогоды:
Она дика, как песнь свободы». Но, вспоминая прежни годы, Товарищ не слыхал. Пробили зорю барабаны,
Восток туманный побелел, И от врагов удар нежданый На батарею прилетел. И вождь сказал перед полками:
«Ребята, не Москва ль за нами? Умремте ж под Москвой, Как наши братья умирали». И мы погибнуть обещали,
И клятву верности сдержали Мы в бородинский бой. Что Чесма, Рымник и Полтава? Я вспомня леденею весь,
Там души волновала слава, Отчаяние было здесь. Безмолвно мы ряды сомкнули, Гром грянул, завизжали пули,
Перекрестился я. Мой пал товарищ, кровь лилася, Душа от мщения тряслася, И пуля смерти понеслася
Из моего ружья. Марш, марш! пошли вперед, и боле Уж я не помню ничего. Шесть раз мы уступали поле
Врагу и брали у него. Носились знамена, как тени, Я спорил о могильной сени, В дыму огонь блестел,
На пушки конница летала, Рука бойцов колоть устала, И ядрам пролетать мешала Гора кровавых тел.
Живые с мертвыми сравнялись; И ночь холодная пришла, И тех, которые остались, Густою тьмою развела.
И батареи замолчали, И барабаны застучали, Противник отступил: Но день достался нам дороже!
В душе сказав: помилуй боже! На труп застывший, как на ложе, Я голову склонил. И крепко, крепко наши спали
Отчизны в роковую ночь. Мои товарищи, вы пали! Но этим не могли помочь. Однако же в преданьях славы
Всё громче Рымника, Полтавы Гремит Бородино. Скорей обманет глас пророчий, Скорей небес погаснут очи,
Чем в памяти сынов полночи Изгладится оно.
Cookies on Poetry Cove