Поверим ли словам цыганки, --
До самой смерти продрожим.
А тот сидит в стеклянной банке,
И моложав и невредим.
Сидит у столика и пишет, --
Тут каждый Бердсли и Шекспир, --
Апрельский ветер тюль колышет,
Сиреневый трепещет мир,
Звенят, звенят невыносимо
Иголки, искры и вино,
И ласточки просвищут мимо
Американкою в окно.
Измены здесь для примиренья,
А примиренья для измен.
Политональнейшее пенье
От лаковых несется стен.
Всё кружится, и всё на месте...
Всё близко так, и всё поет,
Отчетливо, как при Норд-Эсте,
Прозрачно, словно жидкий мед...
Куда пропал ты, беспечальный
И чистый воздух медных скал?
На Вознесенском дом скандальный
Да пароходный тот нахал!