Я сидел, наклонившись над свитком,
и скрип пера
мешался
с показаниями пытаемых.
Не поднимая глаз
на приводимых и уводимых,
писал я,
как вдруг случайно
я увидел его,
стоящим перед дыбой,
обнаженным,
с отросшими волосами,
светлым взором.
Кнут взвился
и опустился
будто на мою спину,
перо выпало из рук,
и, тихо склонившись,
упал я,
слыша смутно:
«Сенька сморился,
видно, от духоты».