Ушел моряк, румян и рус, За дальние моря. Идут года, седеет ус, Не ждет его семья.
Уж бабушка за упокой Молилась каждый год, А у невесты молодой На сердце тяжкий лед.
Давно убрали со стола, Собака гложет кость, -- Завыла, морду подняла... А на пороге гость.
Стоит моряк, лет сорока. -- Кто тут хозяин? Эй! Привез я весть издалека Для мистрисс Анны Рэй.
-- Какие вести скажешь нам? Жених погиб давно! -- Он засучил рукав, а там Родимое пятно.
-- Я Эрвин Грин. Прошу встречать! -- Без чувств невеста -- хлоп... Отец заплакал, плачет мать, Целует сына в лоб.
Везде звонят колокола «Динг-донг» среди равнин, Венчаться Анна Рэй пошла, А с нею Эрвин Грин.
С волынками проводят их, Оставили вдвоем. Она: -- Хочу тебя, жених, Спросить я вот о чем:
Объездил много ты сторон, Пока жила одной, -- Не позабыл ли ты закон Своей страны родной?
Я видела: не чтишь святынь, Колен не преклонял, Не отвечаешь ты «аминь», Когда поют хорал,
В святой воде не мочишь рук, Садишься без креста, -- Уж не отвергся ли ты, друг, Спасителя Христа?
-- Ложись спокойно, Анна Рэй, И вздора не мели! Знать, не видала ты людей Из северной земли.
Там светит всем зеленый свет На небе, на земле, Из-под воды выходит цвет, Как сердце на стебле,
И всё ясней для смелых душ Замерзшая звезда... А твой ли я жених и муж, Смотри, смотри сюда! --
Она глядит и так и сяк, -- В себя ей не прийти... Сорокалетний где моряк, С которым жизнь вести?
И благороден, и высок, Морщин не отыскать, Ресницы, брови и висок, -- Ну, глаз не оторвать!
Румянец нежный заиграл, Зарделася щека, -- Таким никто ведь не видал И в детстве моряка.
И волос тонок, словно лен, И губы горячей, Чудесной силой наделен Зеленый блеск очей...
И вспомнилось, как много лет... Тут... в замке... на горе... Скончался юный баронет На утренней заре.
Цветочком в гробе он лежал, И убивалась мать, А голос Аннушке шептал: «С таким бы вот поспать!»
И легкий треск, и синий звон, И огоньки кругом, Зеленый и холодный сон Окутал спящий дом.
Она горит и слезы льет, Молиться ей невмочь. А он стоит, ответа ждет... Звенит тихонько ночь.
-- Быть может, душу я гублю, Ты, может, -- сатана: Но я таким тебя люблю, Твоя на смерть жена!
Cookies on Poetry Cove