Шелестом желтого шелка,
Венерина аниса (медь -- ей металл) волною,
искрой розоватой,
радужным колесом,
двойника поступью,
арф бурными струнами,
ласковым,
словно телефонной вуалью пониженным,
голосом,
синей в спине льдиной,
(«пить! пить!» пилит)
твоими глазами,
янтарным на солнце пропеллером
и розой (не забуду!) розой!
реет,
мечется,
шепчет,
пророчит
неуловимая,
слепая...
Сплю, ем,
Хожу, целую...
ни времени,
ни дня,
ни часа
(разве ты -- зубной врач?)
неизвестно.
Муза, муза! Золотое перо
(не фазанье, видишь, не фазанье)
обронено.
Раздробленное – один лишь Бог цел!
Безумное – отъемлет ум Дух!
Непонятное – летучий Сфинкс – взор!
Целительное – зеркальных сфер звук!
Муза! Муза!
-- Я -- не муза, я -- орешина,
Посошок я вещий, отрочий.
Я и днем, и легкой полночью
К золотой ладье привешена.
Медоносной вьюсь я мушкою,
Пеленой стелюсь я снежною.
И не кличь летунью нежную
Ни женой ты, ни подружкою.
Обернись -- и я соседкою.
Любишь? сердце сладко плавится,
И плывет, ликует, славится,
Распростясь с постылой клеткою.