Зеркальным золотом вращаясь в пересечении лучей, (Лицо, лицо, лицо!..) стоит за царскими вратами
невыносимый и ничей! В осиной талии Сиама искривленно качнулся Крит (Лицо, лицо, лицо!..)
В сети сферических сияний неугасаемо горит. Если закрыть лицо покрывалом плотным, прожжется шитье тем же ликом.
Заточить в горницу без дверей и окон, с вращающимся потолком и черным ладаном, в тайную и страшную молельню, -- вылезет лицо наружу плесенью,
обугленным и священным знаком. Со дна моря подымется невиданной водорослью, из могилы прорастет анемонами, лиловым, томным огнем
замреет с бездонных болот... Турин, Турин, блаженный город, в куске полотна
химическое богословье хранящий, радуйся ныне и присно! Турманом голубь: «Турин!» -- кричит,+
Потоком По-река посреди кипит, Солдатская стоянка окаменела навек, Я – город и стены, жив человек! Из ризницы тесной хитон несу,
Самого Господа Господом спасу! Не потопишь, не зароешь, не запрешь,
не сожжешь, не вырубишь, не вымолишь своего лица,
бедный царек, как сам изрек! В бездумные, легкие, птичьи дни -- выступало. Когда воли смертельной загорались огни -- выступало.
Когда голы мы были, как осенние пни, -- выступало. Когда жалкая воля шептала: «распни!» -- выступало. Отчалил золотой апрель на чайных парусах чудесных, --
дух травяной, ветровый хмель, расплавы янтарей небесных! Ручьи рокочут веселей, а сердце бьется и боится:
всё чище, девственней, белей таинственная плащаница. Открываю руки, открываю сердце,
задерживаю дыханье, глаза перемещаю в грудь, желанье -- в голову, способность двигаться -- в уши,
слух -- в ноги, пугаю небо, жду чуда, не дышу....
Еще, еще.... Кровь запела густо и внятно: «Увидишь опять вещие пятна».
Cookies on Poetry Cove