Весь город поутру твердит:
-- Вчера убита Джойс Эдит. --
А кто она и где жила,
И с кем тот вечер провела?
Чужая смерть невнятна нам --
Поахали -- и по делам:
Кто на завод, кто в магазин,
В контору, в банк, -- и ни один
Из них не думал, что когда-
Нибудь исчезнет навсегда.
Звенят трамваи, слаб ледок,
А девушка глядит в листок:
Всё те же десять черных строк,
А уж заныл от боли бок,
Расширенно стоят глаза,
И не бежит на них слеза,
И рот запекшийся твердит:
-- Моя Эдит, моя Эдит.
Куда девался милых смех,
Улыбки и соболий мех,
Сережки длинные в ушах,
И воробьиная душа?
Кто будет в опере бывать,
Блэк-беттом с Вилли танцевать?
Где ты упала, где лежишь,
Не обновивши модных лыж?
Тебя в саду я не найду...
Вдруг вскрикнула и на ходу
С трамвая бросилась в мотор...
Всё так же дик недвижный взор.
Скорей, скорей, скорей, скорей
В простор сугробистых полей!
Прокрикнут адрес кое-как...
Шофер, как видно, не дурак,
Пускает запрещенный ход,
Застопорил лишь у ворот.
-- Не надо сдачи! -- Вот звонок...
Рукою жмет себе висок...
-- Где Вилли? -- Старшая сестра
Шепнула: -- Он еще вчера
Был арестован. -- Мицци, ах,
Не устояла на ногах.