Когда вселенную Юпитер населял И заводил различных тварей племя, То и Осел тогда на свет попал. Но с умыслу ль, или, имея дел беремя,
В такое хлопотливо время Тучегонитель оплошал: А вылился Осел почти как белка мал. Осла никто почти не примечал,
Хоть в спеси никому Осел не уступал. Ослу хотелось бы повеличаться, Но чем? имея рост такой, И в свете стыдно показаться.
Пристал к Юпитеру Осел спесивый мой И росту стал просить большого. «Помилуй,-- говорит,-- как можно это снесть? Львам, барсам и слонам везде такая честь;
Притом, с великого и до меньшого, Все речь о них лишь да о них; За что ж к Ослам ты столько лих, Что им честей нет никаких,
И об Ослах никто ни слова? А если б ростом я с теленка только был, То спеси бы со львов и с барсов я посбил, И весь бы свет о мне заговорил».
Что день, то снова Осел мой то ж Зевесу пел; И до того он надоел, Что, наконец, моления ослова
Послушался Зевес. И стал Осел скотиной превеликой; А сверх того ему такой дан голос дикой, Что мой ушастый Геркулес
Пораспугал было весь лес. «Что то за зверь? какого роду? Чай, он зубаст? рогов, чай, нет числа?» Ну только и речей пошло, что про Осла.
Но чем все кончилось? Не минуло и году, Как все узнали, кто Осел: Осел мой глупостью в пословицу вошел. И на Осле уж возят воду.
В породе и в чинах высокость хороша; Но что в ней прибыли, когда низка душа?
Cookies on Poetry Cove