Андалузская ночь горяча, горяча, В этом зное и страсть, и бессилье, Так что даже спадает с крутого плеча От биения груди мантилья!
И срываю долой с головы я вуаль, И срываю докучные платья, И с безумной тоской в благовонную даль, Вся в огне, простираю объятья...
Обнаженные перси трепещут, горят, -- Чу!.. там слышны аккорды гитары!.. В винограднике чьи-то шаги шелестят И мигает огонь от сигары:
Это он, мой гидальго, мой рыцарь, мой друг! Это он -- его поступь я чую! Он придет -- и под плащ к нему кинусь я вдруг, И не будет конца поцелую!
Я люблю под лобзаньем его трепетать И, как птичка, в объятиях биться, И под грудь его падать, и с ним замирать, И в одном наслаждении слиться.
С ним всю ночь напролет не боюсь никого -- Он один хоть с двенадцатью сладит: Чуть подметил бы кто иль накрыл бы его -- Прямо в бок ему нож так и всадит!
Поцелуев, объятий его сгоряча Я не чую от бешеной страсти, Лишь гляжу, как сверкают в глазах два луча, -- И безмолвно покорна их власти!
Но до ночи, весь день, я грустна и больна, И в истоме всё жду и тоскую, И в том месте, где он был со мной, у окна, Даже землю украдкой целую...
И до ночи, весь день, я грустна и больна И по саду брожу неприветно -- Оттого что мне некому этого сна По душе рассказать беззаветно:
Ни подруг у меня, ни сестры у меня, Старый муж только деньги считает, И ревнует меня, и бранит он меня -- Даже в церковь одну не пускает!
Но урвусь я порой, обману как-нибудь И уйду к францисканцу-монаху, И, к решетке склонясь, всё, что чувствует грудь С наслажденьем раскрою, без страху!
Расскажу я ему, как была эта ночь Горяча, как луна загоралась, Как от мужа из спальни прокралась я прочь. Как любовнику вся отдавалась.
И мне любо тогда сквозь решетку следить, Как глаза старика загорятся, И начнет он молить, чтоб его полюбить, Полюбить -- и грехи все простятся...
Посмеюсь я тайком и, всю душу раскрыв, От монаха уйду облегченной, Чтобы с новою ночью и новый порыв Рвался пылче из груди влюбленной.
Cookies on Poetry Cove