Звон в церквах и клики буйной черни Над взволнованным Мадритом... Знать, к святому делу черной казни Дан призыв иезуитом.
Пред собором, над стеной народа, Встал костер и столб позорный, У костра палач, и крест, и стража, И монах в сутане черной.
А на двух концах площадки пышно Две трибуны возвышались, И, смирясь о имени Христовом, Там две власти красовались:
На одной -- потупя долу взоры, Бос и скорбен, в ризе бедной, Сам великий инквизитор кротко Восседал, сухой и бледный.
Запевал он глухо de profundis Меж отшельников суровых, С мрачным хором красных кардиналов И епископов лиловых.
На другой трибуне, в царском блеске, Стал король с почетной свитой Пред немой толпой надменных грандов, Гордо шляпами покрытой.
За решетками резных балконов, Меж ковров и флагов -- дамы; И хмельно, что праздника и пира, Ждет Мадрит кровавой драмы...
Всё готово... но к столбу с монахом Не выходит осужденный, -- А уж чьим-то грозным приговором Брошен страх в народ смущенный.
Что-то будет... Тихо инквизитор Поднялся, не двинув бровью, -- И палач, с его благословенья, Принял склянку с чьей-то кровью.
Факел брошен, -- миг -- и пламя рвется... Кровь преступная пролилась И на углях смрадно зашипела, Потекла и задымилась...
Распростерся в скорби покаянной Сам король перед распятьем, -- И собор ту кровь, во имя божье, Заклеймил святым проклятьем.
Только тут народ, очнувшись, понял Странной казни той значенье: Вспомнил он, как жид один недавно Шел с синклитом на сожженье;
Вспомнил он, как был тогда спокоен Лик торжественный и ясный, Как бесстрашно, поступью святого, На костер взошел несчастный.
Дрогнул весь народ и в смутном страхе Вдруг замолкнул, изумленный, -- И король, взирая на страдальца, Тихо вымолвил, смущенный:
«Суд неправ... И жид не перед нами ль Вышел к смерти без боязни? Лишь одни святые страстотерпцы Так ходили к месту казни!..»
Но сказал он -- отшатнулись гранды, В страхе вдруг прервались хоры, И на дерзкого великий инквизитор Поднял медленные взоры...
Суд назначен... / В черной зале свечи... Тень скрестилась от распятья... За столом, в зловещем полумраке, Чуть видна босая братья…
И тогда верховным альгвазилом, В каске с спущенным забралом, Был введен преступник и поставлен Пред священным трибуналом.
То король был... Осуждался ими Он за дерзкое сомненье В приговоре их непогрешимом -- На публичное сожженье.
Но к костру предстать они не смели Со лжежертвою державной: Он по сану и священству власти Инквизиции был равный.
И решил великий инквизитор, Всепрощающей любовью, Что король свой грех великий должен Искупить сожженной кровью.
И тогда палач ему ланцетом Дерзко царственную руку Тронул, и понес ту кровь, с синклитом, На сожженье и на муку...
Не преданье это и не сказка -- Быль: зане, в пылу суровом, Изуверство нагло попирало Всё -- о имени Христовом!
Cookies on Poetry Cove