Дмитревской, что я зрел? Ах! как я возмущался.
Когда Синав в тебе нещастный унывал!
Я все его беды своими называл,
Твоею страстию пылал и огорчался,
И вместе я с тобой любил и уповал.
Ты был Ильменою смущен неизреченно.
Мой дух, все чувствие тобою было пленно:
Ты страсти все свои во мне производил;
Ты вел меня с собой из страха в упованье,
Из ярости в любовь, и из любви в стенанье;
Ты к сердцу новые дороги находил.
И голос, и лице, и стан согласны были,
Чтоб преклонить сердца, и души возмутить.
Твой плач все зрители слезами заплатили,
И плачучи тебя старалися хвалить.
Искуство с естеством в тебе соединенны,
Являли нежное движение сердец.
Ты был рыдания и радости творец.
Ах! как тобою мы остались восхищенны!
Мы в мыслях все тебе готовили венец,
Ты тщился всех тронуть, и все тобой плененны.