Радушное дитя, Легко привыкшее дышать, Здоровьем, жизнию цветя, Как может смерть понять?
Навстречу девочка мне шла. Лет восемь было ей, Ее головку облегла Струя густых кудрей;
И дик был вид ее степной, И дик простой наряд, И радовал меня красой Малютки милый взгляд.
«Всех сколько вас? -- ей молвил я, -- И братьев и сестер?» «Всего нас семь», -- и на меня, Дивясь, бросает взор.
«А где ж они?» -- «Нас семь всего, -- В ответ малютка мне. -- Нас двое жить пошли в село, И два на корабле,
И на кладбище брат с сестрой Лежат из семерых, А за кладбищем я с родной, -- Живем мы подле них».
«Как? двое жить в село пошли, Пустились двое плыть, -- А всё вас семь! Дружок, скажи, Как это может быть?»
«Нас семь, нас семь, -- она тотчас Опять сказала мне. -- Здесь на кладбище двое нас, Под ивою в земле».
«Ты бегаешь вокруг нее, Ты видно, что жива; Но вас лишь пять, дитя мое, Когда под ивой два».
«На их гробах земля в цветах, И десяти шагов Нет от дверей родной моей До милых нам гробов;
Я часто здесь чулки вяжу, Платок мой здесь рублю, И подле их могил сижу И песни им пою;
И если позднею порой Светло горит заря, То, взяв мой сыр и хлеб с собой, Здесь ужинаю я.
Малютка Дженни день и ночь Томилася больна, Но бог ей не забыл помочь, -- И спряталась она;
Когда ж ее мы погребли И расцвела земля, К ней на могилу мы пришли Резвиться -- Джон и я;
Но только дождалась зимой Коньков я и саней, Ушел и Джон, братишка мой, И лег он рядом с ней».
«Так сколько ж вас?» -- был мой ответ. «На небе двое, верь!» «Вас только пять». -- «О барин, нет, Сочти, -- нас семь теперь».
«Да нет уж двух, -- они в земле, А души в небесах!» Но был ли прок в моих словах? Всё девочка твердила мне:
«О нет, нас семь, нас семь!»
Cookies on Poetry Cove