В тон Пиндара настроив лиру, Хотел Россию я воспеть И снаряжался по эфиру До Ориона возлететь,
Куда чело, венцом лавровым Покрыто, вознесла она, -- Оттоль Атлантом зрится новым. Подъявшим мир на рамена.
Хотел воспеть, что рок вселенны В ее деснице заключен, Что все породы съединенны Пред мужеством ее -- суть тлен;
Что все обширные державы, Какие в древности цвели, Ни силой, ни сияньем славы Сравниться с нею не могли.
Ударил по струнам перстами -- И гром от них пошел с огнем. Казалось, двигну я горами, На тигров наложу ярем...
Но вдруг кадило опустилось, Амуры резвые на луг, Меня обстали, привалились И лиру вырвали из рук.
Потом крылами заплескали Сии малюточки-божки, Вспорхнули вверх, захохотали, Вились гирляндой и в кружки,
Струнами бренькали -- и, лиру На ленте опустивши мне, По жидкому небес сафиру Помчались с смехом к вышине.
Минуты только три продлился Тот феномен в моих глазах, В душе восторг не охладился, -- Хвала отечеству в устах
Опять, опять была готова, Но я едва коснулся струн, Уже не мог пропеть ни слова -- Вмиг в сердце мне влетел перун.
Влетел перун любовной страсти И к ранам рану приложил... Ах! и без этой злой напасти Я очень много желчи пил.
Почто ж, амуры! вы забаву Находите в беде моей, Почто вы дали мне отраву К усугублению скорбей?
Взаимность только украшает Любви терзания и яд; Меня же всюду ожидает Отказ, отчаяние, ад.
Так, так, и мыслить мне не должно Отрады в муках получить: Увы! Целест уже неможно Одной любовию пленить.
Власть симпатии и природы Теперь поверженна лежит; И се от жертвенника моды Оракул грозно мне гремит:
«Астреи век не возвратится, Когда ценили лишь сердца, -- Ведь просвещенным не годится Снимать с пастушек образца.
Ты будь Кизляр-Агого с рожи, Да будь в звездах, иль Крезом будь, Но Хлои, Тации пригожи Прицепят твой портрет на грудь.
И разумом хоть Милитидом Как капля в каплю будь похож, Но под фортуниным эгидом Жену прекрасную найдешь.
А без сокровищ, без титула Ты будь лицом хоть Антиной, Умом -- Сократ, однак и стула, Не только кресел, год, другой
От милых Дафн тебе случится С терпеньем бесполезным ждать». Ах! льзя ли ж мне надеждой льститься Мои страданья окончать?
В моем лице обыкновенность, Отменности ни искры нет, И человеческую бренность На нем являет бренный цвет.
Хоть прадеду за верну службу Царь-диво деревеньку дал, Но рок, не восхотевши дружбу Водить со мной, ее пожрал.
Душой моею лишь владею И денег в рост не отдаю, К тому ж чин маленький имею, Не слишком сладко и пою.
Так, так, и мыслить мне не должно Отрады в муках получить: Увы! Целест уже неможно Одной любовию пленить.
Что ж делать? Клясть любовный пламень, Лить тайно слезы и вздыхать, Пока адептов чудный камень Мне не удастся отыскать
Или пока игра случая Меня повыше не взведет. Приди ж, минута золотая! Гряди ко мне во дзете лет.
Приди, о время преблаженно! Приди и право дай скорей Повергнуть сердце уязвленно К ногам владычицы моей;
Дай право мне просить награды За страстный жар у алтаря, -- За чувство сладкой сей отрады Я б не взял скиптра от царя.
А ты, Пленира иль Милена! Не знаю, как тебя назвать, Котора мне определенна, Котору стал я обожать!
Внемли из стороны безвестной, Клянусь земли и неба в слух, Что буду вечно я нелестный Тебе любовник, раб и друг.
Когда ж по самую кончину С тобой мне должно розно жить, То я прошу, молю судьбину Мои дни горьки сократить:
Уединеньем веселиться, Не видя близ себя друзей, Лишь может Тимон, что гордится Названием врага людей.
Cookies on Poetry Cove