Приятностью цветов путь жизни распещрен;
Но много терния, и скоро гибнут розы:
Я вижу их красы, я ими восхищен;
Повеял ветр -- я зрю лишь обнаженны лозы.
Средь пиршеств радостных, средь дружеских бесед
Музыки сладостью, забывши всё, пленяюсь;
Но вдруг печальный глас о смерти весть дает;
Я, содрогаяся, в унынье погружаюсь.
Сей глас и о тебе, о Хитров! к нам достиг;
Не удивляет он: он внемлется вседневно;
Но к жалости сердца неволею подвиг;
Кто знал тебя, тому известие плачевно.
Не жребий твой печаль в согражданах родил,
Но живо им твои представились услуги.
Блажен, ты смерти сном о господе почил;
Скорбят, скорбят твои сотрудники и други.
Не мне изображать стенящие сердца,
Что крови узами с тобой соединились;
Лишилися они помощника, отца,
В советах верного вождя себе лишились.
Предписанный судьбой ты жизни путь претек,
И носится хвала усердно и смиренно:
«Был верный церкве сын, был добрый человек».
А титло таково любезно и почтенно!
Ни счастие, ни лесть изящной чести в путь
И к должностям тебе предтечи знаменитым,
Но ревность, тщание и беспристрастна грудь
Вели тебя всегда, вели путем открытым.
Законов бодрый страж и судия правдив,
Непоколеблемо держа весы Фемиды,
Внимая совести, и тверд и прозорлив,
Разил ты клеветы, лукавства и обиды.
Добро́та такова и сердца правота
Награждены хвалой российския Астреи;
Священно, что рекли монархини уста;
Молчит тогда и ложь, и зависть, и злодеи.
Твой дом и слух отверст вдовам и сиротам;
Ты был прибежищем гонимому от сильных;
Любил ты сострадать страдающим сердцам,
И благодарность их текла в слезах умильных,
Твой взор и речь влекли любить тебя и чтить;
Душа твоя в тени притворства не скрывалась;
Язык твой изучен согласно с сердцем жить,
И совесть правая в чертах лица являлась.
Достиг пристанища ты в кроткой ладие
И вечности с холмов житейско видишь море;
Твое превыше туч в спокойстве бытие;
А мы в волнах сует и со страстями в споре!