Замки маврские все пали, Сарацины все в цепях; Лишь один твердее стали, Хоть чума в его стенах.
Непреклонна Альпухара, Альманзор ей верный щит, Но наутро ждут удара: Под стеной уж крест блестит.
Чу! пальба, и вопль, и пламя! Вот минута тишины... На стене взвилося знамя, На мечетях нет луны!
Но по трупам павших в брани Альманзор, как гений сил, Сквозь опасность, с саблей в длани, Путь широкий проложил.
Горд испанский предводитель: Меж развалин и гробов Пенит кубки победитель, Делит злато и рабов.
Но вот страж ему доносит: «Стран далеких паладин Говорить с героем просит, Что низринул сарацин».
-- «Пусть войдет!» И входит воин, Потуплен смиренный взор -- То герой, что лавр достоин, Щит неверных -- Альманзор.
Альпухары вождь надменной Презрел бегством. Наг и бос, Он главу свою смиренно Победителю принес.
«Вождь! -- сказал он. -- У порога Я кладу мою главу, Твоего признаю бога И пророком назову.
Пусть несется весть, что братий И Аллаха я забыл, Что для вражеских объятий Грудь могучую открыл,
Что гремевший мавров славой Исламизма верный сын, Под чужой склонясь державой, Стал вассалом -- сарацин».
Доблесть чтит прямой испанец, Победитель гостю рад: «Пусть он враг и чужестранец, По мечу он нам собрат!»
И вот чествуют героя, Обнимают, руки жмут И, забыв упорство боя, Лавр в венок ему плетут.
Весел мавр при новых братьях Живоносного креста, Он сжимает их в объятьях, Он целует их в уста.
Бейте в бубны, ратны люди! Вождь Испании, ликуй! Мавр его жмет крепче к груди, Дольше длится поцелуй.
Вдруг, окинув всё собранье, Он недвижим, взор застыл, Каждый мускул в содроганья, На руках узоры жил.
Гнутся слабые колена, Вот он с хохотом упал, На губах клубится пена, А в руке сверкнул кинжал.
«А, гяуры! что ж вы в страхе? Я не в сече -- на земле Я простерт пред вами в прахе Смерть в груди и на челе!
Сарацин пришел с мольбою И предательством в ваш стан, Но он нес сюда с собою Смерти верный талисман.
Посмотрите: я бледнею, Корчи руки мне свели, Но вы смертию моею Отойдете от земли.
Плачет от чумы Гранада, Для меня ж она бальзам: Я гостинец черный яда В поцелуях роздал вам.
Знайте ж, гяуры, -- Востока Правоверные сыны Не срамят Коран пророка, Не мрачат святой луны!»
Он замолк. И дикий пламень Вмиг потух в его очах, А рука вождя, как камень, Замерла в его руках.
Но безжизнен мавр на месте, Он не свел с врагов лица, И усмешка злобной мести На устах у мертвеца.
Опустела Альпухара, Груда камней, груда тел: Знать, от века божья кара Ей назначена в удел.
И сбылося: что не смели . Снять мечи -- взяла чума! И в одной могиле стлели Шлем с оливой и чалма.
Cookies on Poetry Cove