Из той унылой Сариолы,
Земли изгнания больной,
Я вновь пришел в крутые долы,
Перевалив за кряж лесной.
Преданья предков вспоминая,
Вхожу под сумрачный намет.
Так -- мать на молодца родная
Пролила неба вечный мед.
Давно спустил я сети, шалый,
На дно чернеющей реки,
За мрачной щукою Маналы,
В пучины те земной тоски.
Все -- похвальба была пустая:
Не удалец я, не герой.
И самого река густая
Сманила в топь глуби сырой:
Нечистые впилися силы
И в грудь, и в плечи мне, и в лик.
И истерзали жизни жилы,
И вещий окоснел язык.
Но плоти мерзостную груду
На дне трясины роковой
Открыла мать. Сбылося чудо.
Бессмертен дар пчелы живой.
Обретен мед благоуханный,
Что ломти трупа вновь целит.
А мать снесла на брег желанный,
Который сердце веселит.
И жилы ветхие стянулись
От влаги сладостной небес.
И мысли мертвые очнулись,
Когда узнал я отчий лес.