И вот опять звонит тот колокол глухой,
Что слышал столько раз я в воздухе полдневном.
А я лежу, хриплю, поверженный, нагой,
В недуге мерзостно-волшебном.
Что хочешь ты сказать, о колокол живой,
О вещий колокол, набат богослуженья?
Да, бей тревогу, бей над жалкой наготой,
Дошедшей до пределов униженья.
Великий страж судьбы, гремишь ты: с нами Бог!
Как тот нежданный глас, что грянет над веками.
И не поймет мудрец, а голос будет строг,
Но благ перед пустынными песками.