Я обуян двумя творцами.
Один, то -- демон чудных слов.
В них жизнь со всеми чудесами
Своей борьбы излила кровь.
Другой, то -- дух неудержимый.
Он все вперед, все рвется знать,
Что там, там за чертою зримой
Тех слов, тех форм ему обнять.
Меж тем, как этот звал в сраженья,
Их первый смело презирал,
Раз не включить в изображенье
Тот пыл, которым бой сгорал.
Но все же я един в обоих,
Я проникаю их вдвоем.
И дух красот мечтал о боях
В воображении своем.
Была чужда согласья нега
Тревоги судорожной той
И страстному стремленью бега,
Когда дышал он красотой.
И песни пенились так дики,
И так буйна была игра,
И, мнилось, силы так велики,
Что и за дело мне пора.
Но до сих пор я бьюсь средь красок,
Подобий, теней бытия,
И сколько расточаю ласок,
Как ярко устремляюсь я!
Все ж ненавистней жажды вечной
Дух твердой воли и труда,
Затем, что тенью скоротечной
Я не прельщался никогда;
Что жив он только вечной целью,
Мгновенье ж для него мертво,
И он глубоко чужд веселью,
Не видя сердца своего.
Да, он не видит и не слышит
Тех отблесков, отзвучий тех,
Что бой житейский в нем колышет,
Мир этих внутренних утех.
И, вдаль пустив свое сознанье,
Идет он, грозный и слепой.
И слышно хриплое стенанье
В его груди, зовущей в бой.