Мы многое поняли, много прошли,
Товарищи юности странной моей!
Тропинкою топкой вразброд мы брели,
Где плыл одинокий Борей.
Глаза лишь открыли -- узнали судьбу,
Печаль роковую в течении дней.
Казалось, мы долго лежали в гробу --
И сердце щемило больней.
Мы с детства искали смущенье глушить:
Играли, играли, о всем позабыв.
Но часто боялись мы к ночи спешить:
Был в сумерки плача наплыв.
Годами пытали мы думы веков.
Ответов искали мы в книгах седых.
Вспорхнуть порывались из мысли оков --
И не было крыльев живых.
И что ж нам осталось от ранних тревог?
Опять собрались мы в палате пустой.
И все превозмог чудной юности бог,
И в прахе -- наш век прожитой.
Победная страсть над пустыней взошла.
Мы всё затаили в сердцах.
И знаем -- страданьям не будет числа,
Но все мы -- в плющевых венцах.
Так встретим мы утро под пение чаш,
Таинственной жизни нагую зарю.
И жизнь не страшна, если пыл этот -- наш:
Угроза он Року -- царю.