Когда явленья бьются и играют,
Когда стремится ветер, вьется дым,
Ужель мой дух тогда не умирает
И он не то, что перед ним?
Он тот же, иль себя уж он не знает,
Ни сам себя, ни тверди голубой,
И нет всего, что дух лишь заклинает,
Заворожен собой?
В торжественно-обманное мгновенье,
Когда навесы ветхие спадут,
Настанет ли навеки откровенье,
Иль снова дни уйдут?