И плавал он в сверкающих волнах,
И говорил: вода -- моя стихия!
Ныряя в зыби, в хляби те глухие,
Как тешился он в мутных глубинах!
Там он в неистовых терялся снах.
Потом, стряхнув их волшебства лихие,
Опять всплывал, как божества морские,
В сознаньи ясном, в солнечных странах.
С собой он брызги вынес из пучины.
Мы брызгаться пустились, как дельфины,
И ослепительный поднялся плеск.
Я ослеплен и одурен метался.
Его же прояснял тот водный блеск:
Дух в лучезарных взрывах разрастался.