На утре далекого года,
На утре забытого дня
По логу бродил я... природа
Дремала, чело преклоня.
Неверные тучки носились
По сладостным волнам небес.
И легким дождем оросились
И травы, и ясеней лес.
Едва вспоминал я о ночи:
В том логе я, мнилось, рожден.
И все расширялися очи.
А свет уж лился в полуден.
И вдруг все кусты присмирели:
Их сумрак зеленый уснул.
И жалобный звук протянул
Неведомо кто на свирели.
И дрогнуло сердце невольно.
И тихо так звук возрастал.
Так вкрадчиво он и так больно
В мой трепетный слух долетал.
Пустился бежать я тревожно
На звук по откосу холма.
И небо яснело не ложно,
А в сердце сбиралася тьма.
Тропа все вилась и дрожала,
И даль устремлялась в листву.
В ушах непрестанно жужжало,
Свирель заливалась: зову!
И то она в воздухе билась,
То вся приникала к земле.
На легкие плески дробилась,
Качалась на тонком стебле.
То снова вставала, впивалась
Лукавой и смелой змеей,
И в звонкую даль изливалась,
Влекла огневою струёй.
Стремился мне ветер навстречу.
К ногам тень от рощи легла.
Ужели на звук не отвечу?
Ответишь -- она не лгала!
Так роща мне внятно шептала...
Я стал и шепнул: прогляни!
И песня повсюду витала,
И жило два ока в тени.
В тени, где ветвистые дубы,
Где влага лесов залегла --
Из тьмы непроглядной дупла
Глядели те очи и губы.