Как вал, восстала высь над ровною землей. Кто быстр, ширяет тот по всей пустынной шири. То своевольный смысл, отважный то разбой. Чем бурный скок да лет -- нет лучше силы в мире.
И кто есть плоть и кровь от всех живых стихий, В оплоте градов -- вождь, и вождь -- в кровавом пире. Так! Дивный оборотень, хитрый, мудрый змий, Ты зорким оком зрел зараз полдень с полночью.
Ты чутким ухом внял трезвонам двух Софий. Ты чуял, вещий Волх, как корень рос, воочью. В тебе был сизокрыл-орел, был волк седой. Проник ты в жизнестрой, в тела, ко средоточью.
Ты слово знал. В нем свет, в нем жар, в нем -- влаги бой. Заклятье бытия -- мечта и разуменье: То обаяние души -- плоти живой. В размахе Думы -- Русь, размер без измеренья.
Рядил ты суд и строй в уделе пущ своем. H тут же ткнул копьем в стол южного княженья. Родившись, ты прорек. Разнесся в небе гром. И ужас обуял животные обличья,
Бежать пустился всяк в глухой и темный дом. Сознали воды, дебрь, и зверь, и племя птичье, Что ты -- из рода их, преемник всех их сил, Что целость ты их благ, богатства и величья.
И так ты их постиг, настиг и изловил. Объем ты скинул, стал мураш -- твердынь не стало: Громады сплоченные царств ты разносил. А где людская власть до власти той достала?
Что значит пахарь тот с присошком золотым, Чью сошку взять и несть тебя с дружиной мало? О гнет земной груди, ползучий, тяжкий дым! Он в поле от жары и от дыханий пышет,
И семена в земле рождают только им. Согбенный человек черты по комьям пишет, По целым дням влачась в сыпучей их пыли. А смелый, гордый лет тех комьев не всколышет.
Но на лету проник и ты ведь в глубь земли. Ты в слух свой уловил ее лукавый шепот, Излучины корней, протоки струй в стебли. Те тайны из нее исторг твой конский топот,
Когда неистово на воле ты скакал. И воздух возмущал дружины славный ропот. К чему тогда соха? Присошек пусть сверкал, Пусть дело не твое тягаться с тяготою --
Над Русью власть Восторг Души тебе снискал. И ты без пахаря не тронут нищетою. Ведь ум ты, чудотвор: ведь ты воззвал к песку, И рожь произросла волною золотою.
А взял бы ты соху, и туту, и тоску, Впрягись ты в нудящую лямку плоской дали, -- И ты невольник дней, подобно Мужику, И суть твою и мощь судьбы пересоздали.
Cookies on Poetry Cove