Я жил в аду, где каждый миг был новая для сердца пытка... В груди, в устах, в очах моих следы смертельного напитка.
Там ночью смерти тишина, а днем и шум, и крик базарный; луну, лик солнца светозарный я видел только из окна.
Там каждый шаг и каждый звук, как будто циркулем, размерен, и там, душой изныв от мук, ты к ночи слишком легковерен...
Там свист бичей, потоки слез, и каждый миг кипит работа... Я там страдал, терпел... И что-то в моей груди оборвалось.
Там мне встречалась вереница известкой запыленных лиц, и мертвы были эти лица, и с плачем я склонялся ниц.
Там мне дорогу преграждала гиганта черная рука... То красная труба кидала зловонной гари облака.
Там, словно призраки во сне, товаров вырастали груды, и люди всюду, как верблюды, тащились с ношей на спине.
Там умирают много раз, и все родятся стариками, и много слепнет детских глаз от слез бессонными ночами.
Там пресмыкается Разврат, там раззолочены вертепы, там глухи стены, окна слепы, и в каждом сердце -- мертвый ад.
Там в суете под звон монет забыты древние преданья, и там безумец и поэт давно слились в одно названье!..
Свободы песня в безднах ада насмешкой дьявольской звучит... Ей вторят страшные снаряды, и содрогается гранит.
Когда же между жалких мумий, пылая творческим огнем, зажжется водопад безумий, пророка прячут в «Желтый дом...»
Свободе верить я не смел, во власти черного внушенья я звал конец и дико пел, как ветер, песни разрушенья!..
Они глумились надо мной, меня безумным называли и мертвой, каменной стеной мой сад, зеленый сад, сковали...
Была одежда их чиста, дышала правда в каждом слове, но знал лишь я, что их уста вчера моей напились крови...
И я не мог!.. В прохладной мгле зажглись серебряные очи, и материнский шепот Ночи пронесся тихо по земле.
И я побрел... Куда?.. Не знаю!.. вдали угас и свет, и гул... Я все забыл... Я все прощаю... Я в беспредельном потонул.
Здесь надо мною месяц белый меж черных туч, как между скал недвижно лебедь онемелый волшебной сказкой задремал.
Cookies on Poetry Cove